Дубна. Новости

Яндекс.Погода

четверг, 21 сентября

малооблачно+7 °C

Онлайн трансляция

Находки арабских дирхемов в окрестностях Дубны

22 марта 2017 г., 10:42

Просмотры: 315


Дирхемами называются древние арабские серебряные монеты, являвшиеся некоторое время универсальным платежным средством на обширных территориях Европы и Ближнего Востока. Особенно широкое распространение дирхемы получили в IX–X вв. Монеты этого времени именуются куфическими дирхемами по наименованию арабского письма – куфи, с помощью которого на них делали надписи. Эти монеты, в соответствии с канонами ислама, не содержат никаких изображений, а только красочные арабские надписи: цитаты из Корана, указания на место и время чеканки и имена правителей, при которых они были выпущены. Достаточно широкое распространение имели не только целые, но и разрезанные на части дирхемы – таким образом в древние времена рассчитывались за покупки, которые не стоили целой монеты, или давали сдачу.

В начале XI века в арабских странах исчерпались источники серебра, что привело к потере дирхемом статуса универсального платежного средства. Находка на археологическом памятнике куфических дирхемов является достаточно надежным свидетельством того, что этот памятник существовал, как правило, не позднее XI века.

Более тридцати серебряных дирхемов, изготовленных больше тысячи лет назад – в первой половине и середине Х века, – были найдены в разные годы московскими и тверскими археологическими экспедициями на территории Пекуновского селища (оно же – поселение Крева). Этот археологический памятник расположен на левом берегу Волги, практически напротив городища Дубна (Ратминского поселения) – остатков древнерусского города.

Селище представляет собой крупный, многослойный археологический памятник, сохранивший свидетельства истории разных эпох. В 1965–1966 гг. здесь проводил исследования отряд археологической экспедиции Государственного исторического музея под руководством А. В. Успенской, им были исследованы остатки двух древнерусских домов с глинобитной печью и каменным очагом, а также следы железоделательного производства в виде скопления многочисленных шлаков, железных криц и кусков болотной руды.

В основании культурного слоя Пекуновского селища залегают материалы бутовской культуры эпохи мезолита и неолические предметы, выше – остатки поселка дьяковской культуры раннего железного века, над ними – материалы второй половины I тыс. до н. э. и культурные остатки древнерусского поселения XI–XIII вв. С памятника происходит большое количество разнообразных находок, в том числе несколько предметов скандинавского происхождения – свидетельства активного участия викингов в функционировании Волжского торгового пути.

Найденные на Пекуновском селище серебряные дирхемы являются, судя по всему, остатками растащенного пашней клада, зарытого каким-то довольно состоятельным древним русичем, вероятнее всего – не позднее XI века, около тысячи лет назад.

Еще один серебряный дирхем с прочерченным на ним изображением – граффити – был найдет в 1972 году в одном из погребений кургана № 40 второго Пекуновского могильника (он же «могильник Крева – 2»), исследованного Славянским отрядом Верхневолжской экспедиции Института археологии АН СССР под руководством К. И. Комарова.

Это дирхем был обнаружен в захоронении древнерусской женщины, жившей в первой половине XI века. Кроме монеты, в состав ее погребального инвентаря входило несколько серебряных украшений (перстень с завязанными концами, перстнеобразное кольцо, полая бусина), а также сердоликовые и стеклянные бусы, железный нож, керамический сосуд.

Как известно, принятие христианства на Руси состоялось в конце X века, хотя целый ряд знатных и простых русичей стали христианами раньше этого времени. Однако в первой половине XI века, во время совершения указанного погребения, язычество всё еще было широко распространено в народной жизни. Так и женщина, в захоронении которой археологами был найдет дирхем, похоронена по языческому обряду. Более того, руководитель этих раскопок Константин Иванович Комаров полагает, что весь курган № 40 представляет собой погребение дружинника с его женами, и женщина, захороненная с дирхемом, была одной из таких жен.

Найденный в погребении дирхем представляет собой брактеат (тонкую монету с чеканкой на одной стороне) и был определен известным специалистом в этой области Г. А. Федоровым-Давыдовым как изготовленный во время династии Саманидов, в промежутке с 914 по 932 гг. Судя по всему, дирхем в качестве привески входил в состав ожерелья, образованного серебряными, сердоликовыми и стеклянными бусами. На лицевой стороне дирхема был прочерчен какой-то знак – граффити. Автор раскопок счел, что этот знак не поддается достоверному чтению.

И. Г. Добровольский, И. В. Дубнов и Ю. К. Кузьменко, проводившие специальные исследования граффити на монетах, найденных на археологических памятниках Древней Руси, определили граффити на пекуновском дирхеме как изображение ладьи с парусом треугольной формы (монография: Граффити на восточных монетах. Древняя Русь и сопредельные страны. – Ленинград, 1991, С. 13, 30, 62, 65).

Изображения ладей изредка встречаются на восточных монетах, найденных и на других древнерусских памятниках. Как известно, ладья была основным средством передвижения викингов, сыгравших очень важную роль в основании русского государства, и оставалась одним из главных транспортных средств древнерусских дружин. Такие ладьи плавали тысячу лет назад по рекам Волге и Дубне. Макет подобного корабля можно увидеть в нашем городе, он установлен на перекрестке проспекта Боголюбова с улицей Вернова.

Тщательное изучение таких ярких и интересных находок, как серебряные арабские дирхемы, – универсальной валюты своего времени – имеет большое значение для реконструкции исторических процессов и особенностей древней жизни на территории нашего края.

В свою очередь, ошибки в учете мест находок и датировки этих монет могут приводить к искажению представлений о древней истории Верхневолжья. Так, например, в недавно опубликованном письме из Санкт-Петербургского института истории РАН, полученном Советом депутатов города Дубны, говорится о возможности более ранней датировки древнерусской Дубны, чем это принято в настоящее время. Более ранняя датировка, по мнению авторов письма, следует из факта находок арабских дирхемов на остатках этого древнего города. Действительно, ко времени Юрия Долгорукого, которым датируется возникновение города и крепости в устье Дубны большинством специалистов, арабские дирхемы уже не были в ходу на Руси.

Однако данная попытка передатировать время основания исторического предшественника нашего города связана с весьма прискорбной ошибкой: на территории древнерусской Дубны за много лет исследований профессиональными археологами и дубненскими краеведами ни разу не было найдено ни одного арабского дирхема. Дирхемы, о которых пишут авторы письма из Санкт-Петербургского института истории, на самом деле были найдены не на правом, а на левом берегу Волги и датируют они не городище Дубна, а Пекуновское селище, которое вообще содержит множество материала более раннего времени, чем находки с правобережного архео­логического памятника.

В целом история соотношения древнерусских поселений, располагавшихся в наших местах по берегам Волги, оказалась весьма похожей на историю современного города: левобережное поселение (Пекуновское селище) возникло раньше, чем правобережное (древнерусская Дубна), точно так же, как и современная «тридцатка» начала создаваться существенно раньше, чем институтская часть, и приобрела городские черты раньше, чем поселок Большая Волга. Однако впоследствии правобережное поселение, возникшее позже левобережного, приобрело большую известность – это справедливо как для институтской Дубны, так и для древнерусского города, располагавшегося в районе нынешней улицы Ратмино.

Арабские дирхемы, найденные на Пекуновском селище, жители и гости Дубны могут увидеть на выставках, посвященных истории нашего края, регулярно организуемых общественным фондом «Наследие», или посмотреть в экспозиции Дубненского музея археологии и краеведения (ул. Моховая, 11), в котором хранится множество интересных свидетельств истории наших мест.

Федор Петров, фото Игоря Зинина